— Я пытался, — возразил Тамани, — но Шар не позволил. И он был прав. Мы провели расследование; кроме тебя, ни один химик не проходил сквозь врата десятки лет. Так просто мы не выпускаем фей из Авалона.

— А меня выпустили, — настаивала Лорел.

Тамани грустно улыбнулся.

— Ты не такая, как все. — Откашлявшись, он добавил: — Никто не хотел, чтобы ты подозревала всех химиков в Академии в попытке убить отца. Тем более это вряд ли кто-то из них.

Лорел задумалась. Она знала нескольких Осенних фей — специалистов по животным ядам. Например, Мару, которая вдобавок затаила на нее давнюю обиду.

— И теперь ты думаешь, что Юки причастна к отравлению?

— Вообще-то шанс невелик: она еще слишком юна. К тому же на Барнса наши яды не действовали. Кто знает — вдруг он исключение среди троллей. В одном я уверен: Юки здесь не место. Тут не должно быть диких фей.

— Постой, — Дэвид наклонился вперед и положил ладонь Лорел на ногу. — Если Юки отравила твоего отца, значит, она работала на Барнса. А если так, почему она с Клеа? Клеа же убила Барнса.

— Например, она была его пленницей, а Клеа ее спасла, — предположила Лорел.

— А почему не сказала? Зачем соврала, что Юки — сирота?

— Мы снова пришли к тому, что Клеа врет, — усмехнулся Тамани.

После длинной паузы Лорел помотала головой.

— Не сходится. Мы ничего не знаем наверняка. У нас есть только история Клеа. Хотела бы я услышать версию Юки.

— Это невозможно, — быстро сказал Тамани.

Лорел недовольно уставилась на него.

— Почему?

Заметив досаду на ее лице, он смягчился.

— По-моему, это слишком опасно.

— А ты можешь ее обольстить? — спросил Дэвид.

— На фей это слабо действует, — возразила Лорел. Правда, она в свое время поддалась чарам Тамани, не зная, что сама фея. Что, если идея Дэвида не лишена смысла?